В сердце Киева, недалеко
от Андреевского спуска, разместился ресторан с многообещающим названием:
"Свинг". В 20-30-е годы в Америке джаз стал частью культуры, олицетворением
свободы и раскрепощенности.
У входа, на темной стене — большая фотография
Армстронга. Идеология "Свинга" — импровизация: для музыки, для французской
кухни, для мебели, для "кадиллака".
Стеклянный пол у стойки бара позволяет
смотреть сверху на роскошно распластавшегося внизу, в песке, алого "кадди". Он
напоминает гигантское экзотическое животное, занесенное на Землю из глубин
космоса. Оно лежит, зарывшись в песок, распластав алый, полированный панцирь;
саксофон торчит из его открытого салона, как будто из разверстой пасти — так и
кажется, что сейчас зарычит.
Ресторан пропитан алым, и не случайно: еще
Кандинский, "дедушка" мирового абстракционизма, говорил: "Красный цвет внутренне
живой, подвижный, беспокойный цвет". Этот цвет полярен. Если на одном его полюсе
— ярость, гнев, непримиримость, то на другом — страсть, любовь и
удовольствие.
