Море — ни с чем не
сравнимый волшебный мир. Причудливый мир, нисколько не уступающий тем, которые
живописуют авторы фантастических романов, изображая далекие планеты. Море — не
иссякающий источник вдохновения — навевает ошеломляющее разнообразие образов
художникам, музыкантам, архитекторам. Вот и дом на крутом берегу — словно
таинственная подводная пещера. Нырнем?
За спиной остается иллюминатор с синим
стеклом — сторожка. Огибаем утес крытого бассейна и вплываем в прихожую.
Воздух обретает свойственную воде упругость, приглушая звуки и краски. Зеркало
на стеклянных колесах отражает недоверчивый восторг гостей. За зимним садиком
притаились серые кресла-устрицы. Стройный сталактит колонны — центр водоворота
кругов в потолке — затягивает, кружит, манит за собой.
Узкий проход — и мы попадаем в безграничное
пространство гостиной. За стеклянной стеной, за верандой, ограниченной легкими
металлическими перилами — море. Широкий и вольный простор.
Немного придя в себя, замечаешь детали
окружающего интерьера. Белый диван — изогнутый коралловый риф с валиком в черную
клетку. Журнальный столик в форме ската. Барная стойка — насмешливый хвост
сорвавшейся с крючка рыбины. Сухие композиции в стеклянных вазах, как ветви
кораллов. Кухня и столовая ничем не ограничены, лишь приподняты на подиумы.
Здесь — царство идеальных форм. Круглые часы. Причудливо пересекающиеся круги
многоуровневого потолка. За кругом столовой — строгий стеклянный стеллаж,
утопленный в нише. Над столом круглое стекло плафона с черным пятном —
гигантский скат, манта.
Одурманенные причудливыми формами, позволяем
течению увлечь нас в коридор, где на стенах колышутся барельефы-водоросли.
Отсюда можно попасть в три небольших уютных грота.
Радостная светлая детская. Все
нежно-кремовое, расцвеченное искрами разноцветных плафончиков. На картинках —
раковины. Под ногами — игра темного и светлого паркета.
В голубой гостевой спальне легкие складки
штор, торшер из жатой бумаги. Ничего лишнего, тяжелого,
искусственного.
На стенах ванной комнаты — человечки из
линий, похожие на детский рисунок. Может, это живопись древней Лемурии, ушедшей
под воду много веков назад?
Все комнаты первого этажа отделены от широкой
веранды только стеклянной стеной — почти незаметной преградой. Под сенью
ограды-паруса плетеные стулья и изящные гнутые ножки стола дышат тропическим
раем. Бассейн-капля, выложенный синей смальтовой плиткой, словно небольшая
лагуна под сенью олив. Каких-нибудь сто шагов среди томно вздыхающих деревьев
отделяют веранду от просторного пляжа, отороченного колеблющимся рваным
ожерельем морской пены.
Огромная рыба высунула любопытную физиономию
и залюбовалась изгибом волны-перил над беломраморной лестницей. Ступени
отражаются в гофрированной стене. Или наоборот? Белые шары-поручни очерчивают
кромку прибоя. Наверх! К свету и простору, под палящее африканское
солнце!
В холле второго этажа, над упавшим на перила
каменным шаром, разбегаются по потолку волны. Голубоватые стены в лучах розовой
подсветки становятся странно сиреневыми. Из спальни хозяев видна верхняя веранда
с оградой в виде китенка. Его фонтан застыл медными трубами. От полов с
подогревом
разливается блаженное африканское тепло.
Кровать с изголовьем из матового стекла с поручнем выглядит замысловато-простой.
Легкая полотняная штора не мешает проникать солнечному свету. Из круглых ниш в
потолке свисают светильники-капли. Сквозь пластины тонкого оникса мерцает
подсветка: свет мягко касается глаз, подобно лучам, пробившимся сквозь толщу
воды. В другое мгновение воображение превращает каменное панно в шкуру леопарда
— охотничий трофей.
Экзотика саванн заполонила ванную. Шкаф и
зеркало в раме светлого дерева. Умывальник на столике: модная ностальгия по
традиционному английскому тазику и кувшину для умывания. Плетеные ящички. Плитка
с африканскими мотивами: яркие цветные квадраты. Еще шаг, и за неожиданным углом
возникает круглая, как озеро Чад, ванна, где "изысканный бродит жираф". Сейчас,
величественный, он застыл, прислушиваясь к новым звукам. Четкие линии и углы ниш
в потолке кабинета — рабочая геометрия. Косые плоскости дерева — как ширма в
помещениях знойных и влажных тропиков, любимая за то, что не становится
препятствием на пути движения воздуха. На ней почти незаметны ровные стеклянные
полки. По стенам расхаживают африканские тигр, зебра и леопард; территория их
стилизованных изображений ограничена рамкой картины. Под потолком — лампа-мачете
— прорубать тропинки в джунглях познания жизни.
Изумительное единство композиции всего дома
не поддается описанию. Перетекающие изгибы стен, ниши и выступы, колонны и
пилястры создают причудливую и таинственную атмосферу. В доме нет привычных
ровных стен. Единственное исключение — мерцающая металлической отделкой белая полоса кухонной мебели.
Все комнаты "распахнуты" навстречу морю и
солнцу. В стены противоположной стороны встроены вертикальные светоблоки,
играющие синими огоньками. Так светится море летней ночью. Так сияют звезды над
бескрайними просторами африканских саванн.
